Весна 2011-го стала роковой для Европы, пишут Ч.Форел и М.Уокер
в своей статье "Нерешительность
"верхов" привела к перерождению кризиса ЕС в глобальную угрозу".
Доверие инвесторов к государственным долговым обязательствам - фундамент существования каждого национального государства. А валютный союз слишком долго топтался на одном месте, не решая глубинные долговые проблемы еврозоны и усугубляя опасения евроинвесторов.
И как итог, кризис нескольких стран Еврозоны с небольшими экономиками превратился сначала в угрозу для существования евро, а затем и в угрозу для мировой экономики.
И если до апреля 2011-го казалось, что еврозона контролирует масштабы долгового кризиса и не допустит его выплескивания за пределы Греции и ряда малых стран, то 14 апреля на встрече в Вашингтоне за закрытыми дверями, пожалуй, впервые стало очевидно, что попытки руководителей Евросоюза контролировать ситуацию начинают терпеть фиаско.
В ходе встречи диаметрально разошлись во взглядах два "великих старца - отца евро".
Нельзя спасать частных инвесторов на средства налогоплательщиков, нельзя в очередной раз поощрять бездумное кредитование. Вместо получения денег по греческим облигациям, срок которых истекает, держателям греческих облигаций целесообразно предоставить Греции дополнительные займы, - такую позицию защищал В.Шойбле, министр финансов Германии.
Но этот вариант не устроит инвесторов-держателей облигаций, и они потеряют интерес и к другим облигациям еврозоны. Другие страны не получат новых займов, начнётся цепная реакция с непредсказуемыми последствиями, - возражал оппоненту глава ЕЦБ Ж.К. Трише.
И встреча в Вашингтоне, увы, закончилось ничем, а правильнее считать закончилась удорожанием стоимости спасения Греции.
На очередном совещании 6 мая В Шойбле вновь предложил распределить груз долговых проблем с держателями облигаций. Трише повторно не одобрил участия частного сектора и даже был вынужден демонстративно покинуть совещание.
1 июня еврочиновники опять препирались до глубокой ночи после опять предложенного Германией варианта принудительного обмена облигаций с истекающим сроком на новые долгосрочные.
А 20 июня В. Шойбле предложил еще более радикальные условия обмена облигаций, суть которых - не только смириться с пролонгацией выплат по облигациям, но и простить часть долга по ним, и опять же его инициативы не встретили поддержки ни у Ж.К. Трише, ни у представителей юга ЕС.
Неурегулированные разногласия о том, кому дальше нести груз греческих проблем, всё более вынуждали инвесторов избегать облигаций стран еврозоны, уязвимых в финансовом отношении. И как лесной пожар, эта неопределенность угрожала поглотить страны-должники Южной Европы и исчерпать ресурсы стран-доноров более зажиточной Северной Европы.
Ещё через месяц 20 июля уже Саркози и Меркель во время личной встречи накануне очередного саммита ЕС пытаются найти компромисс. И Саркози вынужден согласиться на участие частного сектора в решении долговых проблем Греции при условии, что Меркель не будет возражать против предоставления стабилизационному фонду еврозоны дополнительных полномочий на приобретение облигаций нуждающихся в этом стран. Трише также дал согласие, но его условиями стали страхование облигаций Греции от дефолта и дополнительные гарантии инвесторам, что облигации других стран не будут реструктурироваться.
Саммит ЕС, назначенный на следующий день, состоялся, но у помощников Саркози и Меркель не оставалось времени на проработку деталей достигнутых договорённостей, поэтому коммюнике саммита получились кратким и расплывчатым. Единодушия достигнуто не было, и ряд стран опять имели претензии к принятым решениям.
Тем не менее, европейские лидеры отправились в отпуск, а держатели облигаций впали в
ярость. Многие посчитали, что достигнутый компромисс дал наихудшие
из возможных результатов.
По материалам The Wall Street Journal
301211